Частичный анализ результатов исследования в Нагорном Карабахе

 


Гегам БАГДАСАРЯН
Степанакерт

 

Завтра была война

 

Именно этот заголовок нашумевшей повести советского писателя Бориса Васильева как нельзя лучше подходит для характеристики мышления и психологии живущих в Нагорном Карабахе рядовых граждан. Опасность возобновления военных действий нависает как дамоклов меч над завтрашним днем и судьбой карабахцев, оставляя свой отпечаток на мыслях и чаяниях людей. Изгнать мысли о возможной войне кажется весьма проблематичным, так как они уже в подсознании.

“У меня, безусловно, много планов и целей, пока что я постепенно достигаю их , но мы знаем, что в любой момент может начаться  война, и все наши цели и планы рухнут очень быстро”.

Стереотипы

 

Военное положение и режим «готовность номер один» не только оставляют свой отпечаток на мышлении людей, но также являют собой благотворную среду для распространения слоганов и стереотипов, одна из целей которых – толерантное отношение к властям:

«Конфликт по-своему существует, но общество продолжает жить. Мы развиваемся, мы растем. Мне кажется, что нашим ростом, нашим развитием мы уже задавим врага».

“Мы обвиняем государство во всех смертных грехах. Но надо понимать, как много денег уходит на армию…”.

От нас ничего не зависит

 

Популярные слоганы и стереотипы способствуют тому, чтобы рядовой гражданин добровольно отказался от своих прав и делегировал свои права и полномочия властям, государству, внедрив в своем сознании комплекс маленького человека-винтика огромного механизма:

«Это конфликт сверхдержав, и от нас ничего не зависит».

«Я не верю, чтобы обычный человек мог изменить ситуацию. Это скорее всего дело политиков».

 

Cила порождает право. Или наоборот?

 

Первая Карабахская война была самой беспощадной на постсоветском пространстве. Для самих карабахцев и для государства карабахского это была, как говорится, война не на жизнь, а на смерть. Они и стояли не на жизнь, а на смерть. И выстояли, заплатив, правда, очень высокую человеческую цену. Связав на начальном этапе карабахского движения свои надежды с цивилизованным миром и цивилизованным решением конфликта, направив миру цивилизованные мессиджи, сами карабахцы не придавали главенствующей роли военной мощи и силе как таковой  и верили в некую всеобщую справедливость, верили в непобедимость права и человеческой совести. Однако в ходе силового противостояния им пришлось пересмотреть свое отношение. Выжив в жестокой войне, карабахское общество в большинстве своем начало постепенно впадать в другую крайность – безальтернативность силы. И Апрельская четырехдневная война 2016 года освежила эти ощущения, дав мощный толчок милитаризации общественного мнения.

Все, что  у нас есть армия. Армия дает силу, наше будущее связываем с армией”.

Однако, у некоторых наших респондентов ссылка на силу рассматривается в довольно интересном ракурсе – в ракурсе установления мира:

“Если бы мы были сильны в военном отношении, то имели бы возможность установить мир. Но если проявим слабость, то будем уничтожены”.

То есть, весьма простой и понятный мессидж — мы против войны, мы за мир, но для того, чтобы ковать мир, нужно быть сильным. Это не пацифистские настроения, это не желание достичь мира любой ценой, таких настроений в НКР попросут нет. Это, скорее, понимание необходимости достаточных ресурсов для сохранения мира и сдерживания угроз. Остается просто наполнить его также политико-дипломатическим содержанием.

Сравнительный анализ результатов исследования в НКР и Армении: общие черты и отличия

 

В Степанакерте и Ереване принято считать, что два армянских государства живут в одном политико-правовом, финансово-экономическом и культурно-информационном пространстве. В этом, конечно же, есть резон. Ощущения и чаяния тоже чаще всего бывают идентичными. В том числе, в плане восприятия военной угрозы и желания установления долгосрочного мира. С одной стороны, в НКР более остро ощущается это – из-за близости, как принято сейчас говорить, к линии соприкосновения войск. Но, с другой стороны, немало молодых парней из Армении служат в НКР, и их семьи и близкие невольно становятся сопричастными к карабахским настроениям.

Вместе с тем, есть некоторые отличия в восприятиях наших респондентов в НКР и Армении. Вот некоторые из них.

  1. В Армении в настроениях респондентов больше личного-человеческого измерения, больше человеческих «слабостей», в отличие от восприятий карабахских респондентов, у которых все же преобладает государственное измерение.

Армения:“My day starts  very happy  and it depend  only on weather. If there  is sun I’m happy , if not  it makes  depressing and  will effect on the whole day and  mood. Everyday is a new  day and  it does not  depend on other  reasons”.

2.В НКР больше социальной ответственности, тяжелее груз государственного мышления и сильнее внутренний цензор.

3.В Армении больше критического отношения к своим властям, чем в НКР.

  1. В НКР абсолютно отсутствует негативное отношение к карабахской проблеме как к источнику жизненных трудностей, между тем в настроении респондентов из Армении иногда мелькает недовольство “высокой ценой” конфликта и «виной» Карабаха.

Для лушего понимания различий можно просто сравнить вот эти две цитаты:

НКЫ первую очередь страдает государство. То есть, мы требуем, чтобы снизили налоги, или чтобы не удерживали 21 процент от зарплаты, обвиняем государство во всех смертных грехах. Но надо понимать, как много денег уходит на армию, на ее содержание. Наши финансовые ресурсы и численность нашей армии не соразмерны. Но нет другого выхода для безопасной жизни».

Армения“Я думаю, что жизнь сложилась бы лучше, потому что Карабах отнимает огромные средства у правительства, огромные силы, надо же содержать такую армию. У нас маленькая страна, но мы содержим такую большую армию на границах, все-таки, это мы содержим Карабах. Я думаю, что сейчас треть народа бедствует, при иных условиях этого не было бы. У меня в отношении будущего Армении очень оптимистичный взгляд, и я думаю, что у Армении  прекрасное будущее, но конфликт очень плохо сказывается на армянах”.

  1. В Армении больше критического отношения к России как посреднику в карабахском урегулировании, в отличие от НКР, где к этой стране относятся сравнительно терпимее.
Share

Comments are closed.