Резюме

Введение

В этой публикации рассматриваются политические вопросы, возникающие в связи с перемещениями, вызванными Карабахским конфликтом. Целью работы является повышение информированности о возможной общественной реакции на результаты первого трека по данному вопросу, обсуждение возможных методов и препятствий, формирование посредством представленной дискуссии политики, соответствующей повседневным реалиям.

 

Насильственное перемещение около одного миллиона людей является основным наследием конфликта в Нагорном Карабахе. Несмотря на то, что всеобщее право на возвращение будет важнейшим в легитимации любого армяно-азербайджанского рамочного соглашения, беженцы и внутренне перемещенные лица после затянувшегося на 20 лет перемещения, скорее всего, воспользуются различными вариантами выбора. Это отражает парадокс, лежащий в основе дебатов по возвращению. В основе же данного парадокса лежит тот факт, что ни один процесс возвращения не может восстановить доконфликтную модель демографии и расселения,  однако любое мирное соглашение, которое не сможет создать реальную базу для какого-либо возвращения,  едва ли будет легитимным в глазах конфликтующих сторон или международного сообщества.

 

В публикации этот парадокс рассматривается путем обзора мнений международных экспертов и опыта по насильственному перемещению, а также ряда местных  перспектив, представленных армянскими и азербайджанскими авторами. Вместе эти документы наглядно демонстрируют значительные расхождения между  формирующимися международными стандартами и местной риторикой по вопросам возвращения, свидетельствуют о большой разнице между исходными позициями различных сторон конфликта, а также о том, какие модели по широкому диапазону подходов к решению юридических вопросов, связанных с насильственным перемещением, может предложить международный опыт, если конфликтующие стороны согласятся решать эту сложнейшую проблему.

 

Контактная группа по Карабаху

В середине 2010 года организация Conciliation Resources (CR) («Ресурсы примирения» — РП) разработала проект Контактной группы по Карабаху в качестве части Европейского партнерства по мирному урегулированию конфликта вокруг Нагорного Карабаха (EPNK). Проект представлял собой серию мероприятий по поддержке карабахского мирного процесса, финансируемых Евросоюзом.  КГК предлагает армянским и азербайджанским аналитикам надежную площадку для разработки альтернативных подходов к ключевым политическим дилеммам карабахского мирного процесса, как непосредственно друг с другом, так и совместно с международными экспертами.

 

Формат данной публикации предусматривал создание небольшой группы из армянских и азербайджанских аналитиков (в данном случае — Масис Маилян, Азер Аллахверанов, Ашот Бегларян, Табиб Гусейнов и Артак Аюнц) и международного эксперта (Джерард Тоал) по вопросу насильственного перемещения для проведения исследований с целью выработки рекомендаций для соответствующей политики. Четверо региональных участников первой публикации в октябре 2010 года встретились в Тбилиси, где были ознакомлены с нынешним международным  мышлением и опытом перемещений, а также с рядом мнений по поводу того, как опыт, полученный в других контекстах, может быть применен к Карабахскому конфликту. Затем они подготовили свои работы и в конце 2010 – начале 2011 гг. предоставили друг другу для ознакомления и комментирования. В этом выпуске представлены окончательные варианты указанных исследовательских работ, а основные выводы обсуждаются во введении.

 

Работы Контактной группы – основные выводы

 

Обзор Джерарда Тоала описывает международный подход и опыт решения проблем перемещения, в частности, в Боснии. Он показывает, что хотя международная практика все чаще руководствуется надеждой обратить вспять массовые перемещения, на практике, все, чего можно достичь, это предоставление людям выбора между возвращением или возможностью конвертировать довоенное имущество в средства для жизни в другом месте. Хотя боснийский опыт предлагает полезные параллели, в карабахском контексте наличествуют выраженные различия, в том числе такие как география перемещений, нынешний контроль над территориями, тот факт, что в боснийских войнах не было явного победителя, а также в значительной степени меньшее международное присутствие и влияние на месте.

Тем не менее, сравнение Боснии и Карабаха, проводимое Тоалом, предлагает ряд альтернативных перспектив с точки зрения того, как может быть запланирован и осуществлен процесс прекращения вынужденного перемещения. Эти альтернативы пересматривают определение «возвращения» в более широком смысле, то есть возвращения перемещенному лицу возможности принятия решения о том, где жить. Данный подход подчеркивает, что не следует полагать, что перемещенные лица непременно захотят вернуться в свои бывшие дома. Вместо этого, они, скорее, пожелают иметь ряд альтернатив, в том числе:

 

  • Возвращение бывшего имущества, чтобы получить финансовые ресурсы для новой жизни в другом месте;
  • Временное или пробное возвращение;
  • Частичное возвращение в форме возвращения бывших домов, чтобы использовать их в качестве второго дома, продолжая проживать в месте перемещения.

 

Эти перспективы дают приоритет правам индивидуума, а не его предполагаемой роли в национальной программе возвращения и предъявления требований возврата территории. Это подчеркнутый сдвиг от восприятия перемещенных лиц как пассивных пешек, которых перемещают с одного места на другое, к их восприятию как разумных людей с различной мотивацией и выбором возможных действий. Такой подход может плохо сочетаться с более широкими нарративами  о потере национальной территории и императиве заселения, но он больше отвечает жизненному выбору и правам лиц, долгое время находившихся в положении перемещенных людей. Он также предлагает обсуждение вопросов исторической справедливости, по которым сегодня ведутся сложные дискуссии, но без которых процесс армяно-азербайджанского примирения невозможен.

 

В работах  Артака Аюнца, Азера Аллахверанова, Ашота Бегларяна, Табиба Гусейнова и Масиса Маиляна представлено более глубокое проникновение в существенные затруднения, препятствующие попыткам исправить ситуацию с насильственным перемещением в случае Карабаха. Эти затруднения включают:

  • Проблему упорядочения: в какой очередности должен находиться процесс возвращения по отношению к таким основным вопросам, как статус и безопасность?
  • Соотнесение возвращения с новой послевоенной демографией: пожелают ли репатрианты стать в некоторых контекстах демографическим меньшинством  в местах, где когда-то они были большинством?
  • Переговоры по возвращению в места, имеющие особое символическое или стратегическое значение, такие как Шуша, Лачин или Шаумян.
  • Психологические и практические препятствия к освобождению занятых в ходе войны территорий, включая укрепление чувства собственности над прилегающими к Нагорному Карабаху занятыми территориями.
  • Масштаб возможного обструкционизма – от бюрократических препятствий до физических угроз и насилия.
  • Концептуализация возвращения как одностороннего процесса безо всяких взаимных  обязательств по приему репатриантов.
  • Восприятие народами и исторические нарративы относительно перемещений населения как инструменты  враждебной политики и «махинаций с этническими группами».
  • Нынешние ограниченные возможности армянских и азербайджанских государств и обществ по решению юридических вопросов, проблем исторической  справедливости и примирения.

 

Все представленные работы обозначают различными путями и с различных исходных позиций имеющиеся значительные проблемы. Однако подход, соответствующий формирующейся международной практике, предлагает механизмы, ставящие выбор индивидуума в центр процесса решения проблемы насильственного перемещения. Это указывает на то, что в центре любых возможных соглашений в этой сфере находится право индивидуума выбирать возвращение, интеграцию или перемещение в третью страну.

 

Все это непременно предполагает значительный отход от одностороннего и часто «слишком местнического» описания ситуации. Некоторые возможные параметры такого сдвига представлены в заключительной статье Лоуренса Броерса на основании статей этого выпуска. Он утверждает, что степень смешения армян и азербайджанцев до начала конфликта означает, что надежды на возвращение нельзя отделить от соображений на тему готовности принять беженцев с другой стороны.  Вне зависимости от конечных результатов, возвращение в Карабах невозможно представить как улицу с односторонним движением, так как ни одна из групп не обладает монополией на потери и обиды. Вместо этого потребуется  обоюдное переосмысление возможностей армянского и азербайджанского обществ приспособиться к индивидуальному выбору – как «своих» перемещенных лиц, которые предпочтут не возвращаться, а интегрироваться, так и представителей «другой» стороны, которые предпочтут вернуться и жить среди бывших врагов в условиях нового баланса.

 

Share

Comments are closed.