Элементы принуждающей мощи в системе национальной безопасности США


Рaчья АРЗУМАНЯН
К.т.н., Директор центра стратегических
исследований «Ашхар»
Степанакерт, Арцах

 

Введение

Повышение затрат и рисков, связанных с применением жесткой мощи, рост нетерпимости в американском обществе к проведению военных действий увеличивают вес и значение принуждающей мощи (coercivepower). В исследовании «Принуждающая мощь. Противоборство с противниками без ведения войны» [1] рассматриваются методы, при помощи которых США намерены принудить другие государства проводить политику, соответствующую американским интересам. Такой подход связан с растущим осознанием важности наличия опций, альтернативных военной силе и жестким элементам национальной мощи, при помощи которых реализуется американская политика и стратегия.Наиболее перспективными считаются следующие формы принуждающей мощи — финансовые инструменты, поддержка ненасильственной политической оппозиции в других странах и наступательные кибероперации. Инструменты принуждающей мощи не призваны и не в состоянии заменить военную силу и жесткую мощь, но в некоторых случаях способны поддержать американские интересы без необходимости использования военной силы.

  1. Снижение целесообразности использования жесткой мощи и рост удельного веса невоенных методов и средств

Наступательная военная мощь оставалась главным инструментом американской стратегии после окончания Холодной войны. Однако применение военной силы становится все более и более проблематичным, особенно в кризисных регионах. Уменьшение эффективности использования наступательной военной мощи связано, в том числе, с процессами глобализации и широким распространением передовых технологий. В глобальном мире США теряют безусловное доминирование, и передовые технологии могут быть использованы государственными и негосударственными акторами для нанесения удара по американским вооруженным силам и военной инфраструктуре.

Следствием возрастающей сложности и «неудобства» в использовании военной силы становится большее внимание к другим элементам национальной мощи. Существует несколько классификаций элементов национальной мощи в США. В данном случае представляется полезным использовать классификацию, которая в качестве основания использует способ, при помощи которого США намерены воздействовать на поведение целевых государств и негосударственных акторов.

О жесткой мощи можно говорить тогда, когда применяются военные и приравненные к ним способы и средства, чтобы вынудить целевые государства (и негосударственных акторов) изменить свое поведение, политику, вплоть до уничтожения или смены политической власти. Мягкая мощь опирается на влияние и такие инструменты, как экономическая помощь, продвижение демократических ценностей, распространение западных идей и культуры и т.п. Целью мягкой мощи является побудить другие общества следовать американскому пути развития[1]. Если жесткая мощь вступает в противоборство и атакует целевое государство, мягкая – стремится изменить условия среды, создавая более приемлемый и благоприятный контекст для проведения американской политики и стратегии. Хотя возможности американской мягкой мощи трудно переоценить, бренд «США» последние десятилетия становится все более проблематичным, особенно в кризисных регионах.

В складывающейся среде безопасности, когда жесткую мощь все сложнее применить, а мягкая оказывается неэффективной, экспертное сообщество США вынуждено выделить третий тип мощи – принуждающую [1]. Принуждающая мощь призвана оказывать давление на государственных и негосударственных акторов, с целью принудить изменить поведение и сделать шаги, которые они, в противном случае, не сделали бы[2].В рамках классификации Джозефа Ная принуждающая мощь относится к жесткой.

  1. Инструменты принуждающей мощи

К инструментам принуждающей мощи могут быть отнесены карательные политические меры, финансовые, экономические и торговые санкции, кибероперации, разведывательные операции с использованием агентурной разведки, военная помощь, использование списка лиц, которым ограничен въезд на территорию США и его союзников, поддержка политической оппозиции и пр. Данные инструменты обладают потенциалом вынудить целевое государство изменить свою политику, сломать политическую волю или ослабить его мощь.

В отличие от мягкой, принуждающая мощь, с одной стороны, не призвана убеждать целевое государство, с другой – не склоняет жестко к уступкам и согласию с американскими целями. Другими словами, у целевого государства остается выбор, и принуждающая мощь не может гарантировать такую же эффективность, как военные методы, а результат применения оказывается в зависимости от целеустремленности и дееспособности применяющей стороны и уязвимости целевой.

Применение жесткой мощи позволяет с высокой вероятностью получать желаемые результаты. Однако данные методы предполагают использование насилия, являются дорогими и несут с собой большие риски. Инструментам мягкой мощи свойственны малые риски, низкая стоимость, и они являются ненасильственными по своей природе. Получаемые при этом дивиденды оказываются отложенными во времени, их сложно оценить и операционализировать. Методы принуждающей мощи являются ненасильственными и менее рискованны, по сравнению с методами жесткой, однако они не всегда срабатывают должным образом и могут быть дорогостоящими, обеспечивая хорошие результаты в случае успеха. Другими словами, принуждающая мощь в состоянии обеспечить нужные результаты при умеренном риске.

По общему признанию исследователей, граница между жесткой и принуждающей мощью расплывчата. В любом случае категоризация и различение являются аналитической и теоретической проблемой, которая не должна становиться политической и влиять на решения высшего военно-политического руководства в сфере НБ[3].

3. Рекомендации по использованию принуждающей мощи
Наиболее эффективными инструментами принуждающей мощи в распоряжении США являются финансовые санкции, поддержка ненасильственной политической оппозиции и наступательные кибероперации.

Финансовые санкции позволяют причинять хорошо поддающейся калибровке экономический ущерб странам, корпорациям, отдельным группам и личностям. Они достаточно легко запускаются и останавливаются в зависимости от достигнутых результатов. Разнообразие финансовых инструментов дает в руки американского правительства гибкие рычаги принуждения, которые легко сопровождать и контролировать, в отличие, например, от попыток запрета экспорта или импорта. Международное участие в финансовых санкциях достаточно легко обеспечивается через взаимодействие с ограниченным кругом ключевых государств, под юрисдикцией которых или на территории которых расположены крупнейшие международные банки.

Поддержка ненасильственной политической оппозиции также представляет собой эффективный инструмент принуждающей мощи. Обычно его применение сопровождается поддержкой в глобальных масс-медиа и социальных сетях. Оказавшись под согласованным и синхронизированным давлением извне и внутри общества, власти целевой страны зачастую идут на уступки и смягчают поведение.

Оказание поддержки оппозиции через государственные организации и ведомства позволяет правительству СШАотносительно легко управлять и калибровать усилия, при необходимости сворачивая активность. Привлечение неправительственных организаций рассматривается как более предпочтительный вариант, однако он гораздо хуже поддается контролю и калибровке. В любом случае обнародование фактов сотрудничества оппозиции с Соединенными Штатами довольно резко бьет по весу оппозиции и может привести к неприятным последствиям. Кроме того, уверенность в способности управлять политической динамикой извне может быть иллюзорной, и США зачастую теряют контроль над инициированными процессами и оппозиционными движениями.

Наступательные кибероперации представляют собой эффективный, но рискованный инструмент принудительной мощи. Учитывая неопределенность с классификацией, целевая страна может отнести такую атаку к форме ведения войны, а не невоенным методам и средствам принуждения. Тем не менее, США считают, что умелое использование данного инструмента, способность калибровать его и обеспечить точное целеполагание, когда удается избежать сопутствующего ущерба, делает кибероперации крайне эффективными. Кибероперации могут вызвать шок и парализовать частично или полностью функционирование критически важных инфраструктур целевой страны, сея неуверенность и даже панику в обществе, на рынках, потенциально парализуя всю государственную машину. В отличие от тех же санкций кибероперации могут быть проведены США самостоятельно, не требуют международного сотрудничества и координации усилий. Риски применения киберопераций США связывают с возможностью ответного удара возмездия, если целевая страна обладает собственной серьезной кибер-мощью, как это имеет место в случае Китая и России.

Выводы

США готовятся к более широкому использованию принуждающей мощи и невоенных методов и средств противоборства, так как ведение противоборства сугубо военными методами становится все более проблематичным. Разворачивание невоенных методов и средств принуждения требует проведения большого объема исследований, связанных с оценкой эффективности инструментов принуждающей мощи, моделирования и игр, аналогичных военным, координации усилий, планирования возможностей и пр.

В рамках разворачивания инструментов принуждающей мощи можно ожидать от США следующих шагов.

  1. США совместно и ближайшими союзниками (G7 плюс Швейцария) будут наращивать возможности контроля над финансовыми активами и потоками, при необходимости изолируя целевые страны от международной банковской системы.
  2. Государственный Департамент и разведывательное сообщество США будут расширять и совершенствовать свои возможности влиять на политические события в целевых государствах через ненасильственную политическую оппозицию. США будут стремиться улучшить свои способности управлять динамикой и результатами, которых достигает политическая оппозиция.
  3. Наступательные кибероперации могут стать самой сильной, но также и самой опасной опцией принуждающей мощи США. Так как число государств, обладающих кибер-возможностями увеличивается, растет угроза ответных шагов, эскалации напряженности вплоть до применения военных методов и средств.

В целом следует ожидать разворачивания американским правительством организационных систем, позволяющих подготовиться к использованию принуждающей мощи, аналогичных тем, что позволяют вести военные действия. По аналогии с системами командования и управления вооруженными силами, будут разработаны аналогичные системы для невоенных методов и средств, принадлежащих к принуждающей мощи. И, так же, как это имеет место с военными действиями и элементами жесткой мощи, возникнет необходимость разграничить сферы ответственности министерств и ведомств касательно применения методов и средств принудительной мощи. Например, министр финансов будет отвечать за организацию и проведение финансовых санкций, секретарь Госдепа — за поддержку ненасильственной оппозиции, директор национальной разведки – наступательные кибероперации и пр. В целом можно констатировать, что Соединенные Штаты обладают значительными возможностями для применения принуждающей мощи. Будучи не в состоянии заменить военную силу и жесткую мощь, она будет играть все возрастающую роль в реализации американской стратегии национальной безопасности.

 

Список литературы

  1. Gompert, David C. and Hans Binnendijk. The Power to Coerce.Countering Adversaries WithoutGoing to War. Santa Monica, CA: RAND Corporation,April 2016.
  2. Nossel, Suzanne. “Smart Power: Reclaiming Liberal Internationalism,” Foreign Affairs, March/April 2004.
  3. Nye, Joseph. Soft Power: The Means to Success in World Politics, New York: Public Affairs, 2004.
  4. Nye, Joseph. Bound to Lead: The Changing Nature ofAmerican Power, New York: Basic Books, 1990
  5. Арзуманян Р.В. Стратегия иррегулярной войны: теория и практика применения. Теоретические и стратегические проблемы концептуализации, религиозные и военно-политические отношения в операционной среде иррегулярных военных действий / под общей ред. А.Б. Михайловского. – М.: АНО ЦСОиП, 2015. – 315 с. ( Новая стратегия, 4).

[1] Мягкая мощь — понятие, введенное и развиваемое Джозефом Наем из Гарвардского университета, и призванное описатьспособность быть притягательными и ассимилировать, вместо того, чтобы угрожать или применять силу. Най ввел термин в книге 1990 года «Мягкая мощь» [4]. Затем концепция была развита в книге 2004 года «Призвание к лидерству»[3].

[2]Принуждающую мощь необходимо отличать от так называемой умной мощи (smartpower), которая включает в себя как жесткие, так и мягкие элементы мощи и призвана отразить идею, что необходимость и знание, каким образом применять элементы национальной мощи, является ключом к успеху при реализации национальной политики и стратегии. Введение термина связывается с Сюзанн Носсель и статьей «Умная мощь» [2].

[3]Каким образом категоризация угроз НБ может влиять на решения высшего военно-политического руководства см. «Стратегия иррегулярной войны» [5].

Share

Comments are closed.